— Ты что — спал? — спросил Ивин, наблюдая.

— Немного.

— Оно и видно.

— Ступеньки тут у вас…

Я уселся.

— Канада, — доложил Ивин. — Северо-Западные территории. Двести километров к востоку от Шинакана. Климон-Бей. Химическое производство средней мощности. Спецификация неизвестна. Завод не зарегистрирован в «Индексе».

Я присвистнул.

— Военный объект?

— Наверное.

— Боевые ОВ?

— Судя по всему.

— Дальше!

— Неуправляемый синтез в реакторе, резкое повышение температуры, неисправность систем охлаждения. Опасность взрыва и выброса отравляющих веществ. Рядом — городок на тысячу двести жителей. Представляю, какая там сейчас паника. Охранная автоматика не сработала.

— Конечно. Иначе бы Нострадамус не возник. Прибавь, Володя, — попросил я, хотя полуночные тихие дома и так размазывались от скорости.

— Не надо, — сказал Ивин. — Успеем.

— Тогда дай закурить.

— Ты же бросил.

— Ладно. Бросил так бросил. Откуда он звонил?

— Телефон-автомат на углу Зеленной и Маканина. Это напротив «Яхонта».

— Однако, — сказал я.

— Самый центр.

— Да.

Машина неслась по пустынной набережной. Сиреневые фонари лягушками распластались в лужах. Блестела в реке чернильная вода. На другой стороне, высоко, под самыми тучами, ныряли красные огни телебашни.

— Там, на Маканина, проходной двор, — глядя в проваливающийся под колеса черный асфальт, сказал шофер. — Длинный такой сквозняк с выходом и на Зеленную, и на Разовскую, и в Бойцов переулок. Я помню, когда гнали пацанов, которые залезли в «Радиоаппаратуру», ну, в прошлом году…

Я откинулся на сиденье и прикрыл нетерпеливые глаза. Наконец-то. Я уже боялся, что Нострадамус не объявится никогда больше. В последний раз он звонил дней десять назад — Регистр СССР — советский сухогруз «Нараян» во время шторма получил сильную течь и тонул в Атлантике.