С несчастным видом доктор Гертвиг открыл инкрустированный шкафчик, внутри которого блеснуло стекло.

— Не беспокойтесь, гнедиге фрау, — растерянно сказал студент.

— Слава богу, в этом доме еще найдется настоящий рейнвейн, — сказала старуха. — Теодор пошел по стопам своего бедного отца. Представьте: является нищий русский учитель, и Теодор бесплатно лечит его, приходят пьяные русские мужики, и Теодор дает им денег…

— Ах, муттер…

— Кто сказал, что нужно лечить нищих? Он хочет, чтобы я пошла в церковь и стояла с протянутой рукой: «Подайте урожденной Витценгоф…» О! Это будет грустная мизансцена…

Доктор Гертвиг незаметно, но энергично кивал студенту:

— Уходите.

— У вас прекрасное вино, гнедиге фрау, — послушно кланяясь, сказал студент.

Где-то в черноте коридора кашлянули басом, и тут же, бухая сапогами, в комнату ввалились четверо жандармов во главе с ротмистром, как оса, затянутым ремнями.

— Па-апрошу не двигаться, — сказал ротмистр.

Из-за спины его, прижимая к груди облезлый малахай, выбрался Абдулка и боязливо указал черным пальцем.

— Вот этот, начальника… в фуражке… Говорил — домой пусти, старика резать буду, бабу резать буду… Деньга мне обещай, сто рублен… Абдулка денег не взял, Абдулка честный…

— Ладно, ладно, оставь себе, — брезгливо сказал ротмистр. Перекатил на студента черные бусины глаз.

— Моя фамилия Берг, — скучно сказал студент. — Фон Берг. Вот мои документы.

Ротмистр смотрел на него еще какую-то секунду и вдруг расплылся в широчайшей улыбке.

— Батюшки-светы, Александр Иванович! Какими судьбами? А мы-то вас ищем…

— Не имею чести, — очень холодно возразил студент.

Ротмистр даже руками развел.

— Ну какой же вы, голубчик мой, фон Берг? Стыдно слушать. — Денисов Александр Иванович, член запрещенной Российской социал-демократической партии, — эти слова ротмистр выговорил отчетливо и с особенным удовольствием. — Были сосланы в Пелым, потом бежали, я же допрашивал вас в пятнадцатом году, неужели не помните?