Палладину потребовался год, чтобы повторно собрать их… Чисто научные интересы — любезный господин Палладин, который все понимает… Обещал помочь с документами, потому что нынешние документы — барахло, дрянь, на грани провала… Четвертый ящик — истории болезни — некогда, на пол… Дно простое, без тайника… Теперь с другой стороны, тоже четыре ящика… А затем секретер из множества отделений…

Тетради! Тетради с заметками! Наконец-то!.. Он листал серые клетчатые страницы. Ужасно много времени уходило, чтобы разобрать пляшущий почерк… «Симптомы, кои при наружном осмотре позволяют определить»… «Повышение температуры не есть признак болезни, но всегда признак ненормального состояния организма»… Одна, две, три, четыре — восемнадцать тетрадей. Придется захватить все. И, наверное, есть еще. Конечно, еще — оба нижних ящика. Как я их унесу? Первый же городовой кинется на прохожего, который тащит узел в три часа ночи. Надо идти дворами, отсюда — вниз, через дровяные склады, мимо барж на канале, по Сименцам и Богородской протоке. В крайнем случае — отсидеться, в Сименцах есть такие притоны, господь бог не найдет…

Желтый колеблющийся свет озарил комнату.

— Руки вверх! — нервно сказали у него за спиной.

Доктор Гертвиг стоял в дверях. Оказывается, были другие двери, ведущие прямо в спальню. Проклятая спешка! На докторе был малиновый халат, расшитый драконами, в левой руке, — отставя, чтобы видеть, — он держал керосиновую лампу, а в правой сжимал плоский вороненый пистолет.

Бульдожьи щеки у него дрожали.

— Руки вверх!

Человек, сидящий на полу, выпрямился.

— Не подниму, — угрюмо ответил он.

Доктор Гертвиг отступил на шаг и потерял туфлю без задника.